Архипастырь Сибири ( Н.Н. Соколова)

ИЗ «ЧУЖОГО МИРА»

Вряд ли можно по-настоящему понять взрослого, сложившегося человека, не зная обстановки, в которой он находился с детских лет, — ведь характер у людей складывается постепенно, на него оказывает воздействие окружающее общество. Поэтому в начале сего труда считаю нелишним привести несколько картин из школьного периода жизни своего сына Серафима, будущего епископа Сергия, а также упомянуть о тех людях, которые так или иначе повлияли на формирование его личности.

В первые школьные годы Серафим переживал в глубине чуткого сердца свое особое положение среди сверстников. Он ни с кем не делился своими мыслями, только впоследствии из его дневников я узнала, что семилетним ребенком Сима уже понимал следующее: он — «сын попа», как его называли товарищи; что папа его (отец Владимир) — священник, сын арестованного диакона, «лишенца», то есть человека, лишенного многих прав. От бабушки Сима слышал, что до революции, при царе, их семья имела часть поля для посевов, лошадь, двух коров, свиней, кур и даже индюшек. Но всего этого лишила их семью советская власть.

Когда Сима пришел в школу, то дети и учителя смотрели на него с удивлением, как на выходца из чужого им мира. Но мальчик был к этому подготовлен. Он знал, что только он и брат его Коля (второклассник) участвуют в церковных богослужениях, знают молитвы и умеют обращаться к Господу за помощью. Сима верил, что Бог близко, что Он никогда его не оставит, поэтому бояться ему ничего не следует. И малыш держал себя всегда спокойно, с достоинством, был молчалив, но внимателен и очень прилежен к учению.

Первая учительница Симы была в душе своей верующая, а в годы «перестройки» даже пришла в церковь. К нашей семье она относилась с уважением, но чувства и мысли свои ей приходилось скрывать. Симу она любила. Он же смотрел на нее с сожалением, когда учительница (в угоду властям) обещала в своих речах детям «светлое коммунистическое завтра».

СБОР «ЖИВНОСТИ» И МЕТАЛЛОЛОМА

В начале 60-х годов в сельских школах было решено произвести экономический эксперимент — «сбор живности с каждого школьника». Дело происходило так: объявили родительское собрание («явка обязательна»). С большим энтузиазмом директор рассказала родителям о «гениальном плане товарища Хрущева», посредством которого наши сельские магазины в скором времени будут изобиловать продуктами животноводства. Каждый из родителей должен был дать обязательство, что принесет в школу какую-либо живность из своего хозяйства, смотря по благосостоянию семьи и количеству учеников. Предложили приносить либо поросят, либо теленка, либо овцу, козу или уж петухов и кур, кроликов.

Многих слушавших выступление школьного начальства, как и меня, разобрал смех. «А если у нас нет никакой живности?» — слышались реплики. «А у нас только собаки и кошки», — фыркнул кто-то.

«Молчите, голосуйте все „за“», — слышались испуганные голоса. «Против» говорить было нельзя, сталинский режим давал о себе знать. Пришлось и мне присоединиться к аплодисментам. Потом пришлось подписать обязательство. Кто-то обещал поросенка, лесник — теленка, за что его похвалили и поставили всем в пример. Я с Варварой (снохой) согласилась лишь кур принести. Варя (мать Мити и Вити) ворчала: «У меня один петух и три курицы, а детей трое… что же нам останется?» «Молчи, дура, — унимали ее соседки, — промитинговали и ладно. Увидишь — никто ничего не потащит в школу». Так оно и получилось. Но чтобы что-то дать в райцентр, школа завела кроликов. «Вырастим и сдадим», — говорили. Весной детей распустили на каникулы, а кроликов учителя зарезали и съели, сказали «подохли». Сима все это переживал по-своему.

Еще одно очередное событие — «сбор металлолома». Школа посылала ребят собирать металлолом, то есть банки из-под консервов, старые трубы, дырявые ведра, ржавое железо и тому подобное. Было даже соревнование — кто больше наберет. Дети тащили мешки и тележки, сваливали лом у школы, откуда его увозил уже грузовик.

Мы жили у кладбища и видели, что там с годами накапливались горы решеток, венков, сломанных памятников и прочего хлама. Сима с братьями и товарищами усердно трудился, лома к школе они доставили очень много. За это им дали «призовое путешествие по Москве-реке на теплоходе».

ДРУГ СЛАВА

Есть такая поговорка: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу тебе — кто ты». Поэтому считаю нужным рассказать о Симином друге — Славе Кузнецове.

Серафим всю жизнь не забывал своего товарища, который в первые дни, когда Сима начинал играть на контрабасе, приходил к нам и настраивал инструмент. Слава был на пять лет старше Симы, учился на контрабасе не первый год. «Какой ты счастливый, — говорил он Симе, — у тебя дома есть инструмент. А мои родители не в состоянии купить мне контрабас; он стоит очень дорого». И вот Слава как-то доверчиво, по-детски обратился к нам с просьбой: «Купите мне контрабас. Папа и мама понемногу накопят деньги и вам их вернут». Мы с мужем были тронуты чистосердечной просьбой мальчика. Действительно, он учился очень прилежно и должен был в темные осенние вечера подолгу задерживаться в школе, чтобы выучить свой урок музыки. «А случится с парнем беда, нас совесть загрызет, ведь Слава — один сын у матери», — рассуждали мы. А деньги у нас были. Мы пригласили мать Славы и вручили ей нужную сумму. Так мы познакомились с семьей Кузнецовых.

У них был свой крест. Бабушка Славы была долгие года парализована, и внук самоотверженно ухаживал за старушкой. Она была верующая. Слава просил нашего отца Владимира приехать и причастить больную. В те времена это делалось тайно от соседей и родных. Так же тайно я стала давать Славе книжки религиозного содержания. И «семена попали на добрую почву». Вот уже скоро сорок лет, как семья «воцерковилась». Слава даже алтарничает, прекрасно читает в храме, поет… Он всегда мечтал пойти по духовному пути, но обстоятельства жизни не складывались в его пользу. Его отец — инвалид войны, и сын многие годы ухаживает за ним, как в детстве ухаживал за бабушкой. Родители считают Славочку идеальным сыном, да они и правы. Только вот супругу Славочке Бог не послал, но зато в музыке он преуспевал всю жизнь. С оркестром объездил весь мир: был в Японии, Америке, где только он не бывал! Но, находясь среди равнодушного к вере, а порой и развращенного, безбожного артистического общества, Славочка не забыл Бога. Вернувшись на Родину, он спешил в церковь, спешил укрепиться Святыми Тайнами. Так дружба с Симочкой принесла свои плоды. Помоги Бог теперь Славочке перенести тяжелую потерю друзей.

Ведь последние годы он алтарничал у отца Феодора, которого считал своим духовником и любил не меньше, чем его старшего брата, ставшего епископом и уехавшего в Новосибирск.

ТЕТЯ ТОНЯ

Пример бескорыстности, горячей любви оставила в памяти Симы его родная тетя.

Темными зимними вечерами брата Колю привозила из Москвы в Гребнево сестра отца Владимира — тетя Тоня. Царство ей Небесное! Владыка Сергий всю жизнь ее не забывал, молился о ней. Ведь у Антонины Петровны в Москве не было семьи. Она всю жизнь служила на почтамте, опекая сначала свою старенькую мамочку, а после ее смерти — семью Никологорских. Никологорские — это семья ее и отца Владимира брата, семья Василия. Он переменил фамилию, так как в детстве его не принимали в школу как сына диакона Петра Соколова. К нам тетя Тоня привозила Колю и отвозила назад. Всех нас она любила, ласкала, малышей Никологорских обувала, одевала, водила в храм и причащала. Но благодарности она от них не получала. Тетя Тоня скончалась года за три до смерти своего младшего брата — нашего отца Владимира, с которым очень дружила. Последние месяцы жизни она лежала у нас в Гребневе, в нашем новом доме. Родственники Никологорские заняли ее комнату, поэтому она к ним уже не приезжала. Брат ее Василий умер у нее на руках, жена его тоже скончалась от рака легких, как и муж. А с молодежью тетя Тоня не имела ничего общего: люди с разными мировоззрениями не могут понять друг друга. Царство ей Небесное!

МЕДСЕСТРА ЕЛЕНА МАРТЫНОВНА

В юные годы Владыки Сергия была рядом с нашей семьей еще одна светлая душа — Елена Мартыновна Зевакина, домашняя медсестра. Работа у нее на огороде имела немаловажное значение для трудового воспитания детей Соколовых, так как собственной земли у нас не было (она была отобрана).

Всю свою жизнь Елена Мартыновна посвятила помощи близким. У нее был в молодости муж — друг Чехова, которого он лечил в Крыму. Потом судьба забросила знаменитого врача в Гребнево, где он практиковал в туберкулезном санатории. Елена Мартыновна была медсестрой и всегда помогала мужу. При нас она была уже вдовой, на пенсии, но продолжала посещать больницу и всех лежащих по домам и нуждающихся в ее помощи. Чуть кто-либо чем-то прихворнет — сразу обращаются к Елене Мартыновне. Она и совет даст мудрый, и банки поставит, и уколы будет приходить делать, хоть по несколько раз в день. Платы за лечение она ни с кого не брала, весь поселок Гребнево считал ее своим «ангелом-хранителем». Храм Божий она посещала всегда, приступала и к святым таинствам, хотя была рождена в Эстонии и в молодости была лютеранкой.

Советскими праздниками она пренебрегала, говорила: «Что нам революция? У меня родные братья были расстреляны, семья разорена… Одно горе и беспорядок увидели мы с приходом советской власти. Чему же теперь радоваться, что торжествовать?» Зато Рождество и Пасху Елена Мартыновна встречала всегда в нашей семье.

После смерти супруга она жила одна в двух больших комнатах полуразвалившегося старого «дома пристава», давно предназначенного на слом, но как-то еще державшегося. В шестидесятые годы Елена Мартыновна пустила в свою квартирку на лето друга нашего, поэта Александра Александровича Солодовникова (Выдающийся русский духовный поэт (1893-1974), многие годы жизни проведший в сталинских колымских лагерях ). Вместе с ним она любила по вечерам посиживать на терраске и попивать кофе, «старые аристократы» находили общий язык. Это про нее и тетю Тоню Александр Александрович писал в стихотворении:

Старушки — феи Андерсена

Полны забот об угощеньи.

Дети наши очень любили и ценили Елену Мартыновну. Когда мне приходилось уезжать на весь день в Москву, на эту старушку можно было спокойно оставлять все хозяйство: я знала, что она не забудет и в печь угля подсыпать, и дверь закроет за школьниками, и встретит, и накормит их. На детские шалости она никогда не раздражалась, не ворчала, а говорила, качая головой: «Ну и мудрецы!» В общем, конфликтов у нас никогда не было. Девочек моих, да и меня саму она учила вязать крючком и на спицах.

А летом она предоставляла нам для обработки свой небольшой огородик. Ребятки наши усердно копали, делали грядки, сеяли, сажали картошку, потом окучивали и так далее. Елена Мартыновна нас всему учила, работала с нами рядом, хотя ей уже шел седьмой десяток. «Это нужно мне как физкультура», — говорила старушка. Конечно, носить воду для поливки огорода ей было не под силу. Тут-то особенно и нужна была помощь моих сильных мальчиков, которые охотно бегали в ее огород в сухую летнюю погоду. От нас это было метрах в двухстах, пробежаться к старушке детям ничего не стоило. А когда она болела (тромбофлебит) и не могла ходить, то дети приносили ей обед и все, что требовалось. В общем, она была другом нашей семьи и «палочкой-выручалочкой» все годы нашей жизни в Гребневе.

Однако я с болью вспоминаю последние годы жизни Елены Мартыновны, ее страдания. «Кого люблю — того и наказую», — говорит Бог. Елена Мартыновна имела привязанность к кошкам, от которых в комнатах стало грязно, так как она ослабла. И все собаки поселка были ее друзьями. Она их подкармливала и поэтому не боялась ходить по улицам поселка темными вечерами. Однажды пожилая медсестра упала на дороге. Ночь, кругом ни души, мороз. Силы оставили старушку, она лежала в изнеможении, потому что весь день ходила по больным. «Я бы замерзла, — говорила она, — но чья-то собака тормошила меня, тащила за полу пальто, не давая мне покоя. Пришлось подняться и брести домой». Так Господь, послав животное, спас Свою верную рабу. Но годы шли, у Елены Мартыновны заболели пальцы на ногах, она с трудом передвигалась по дому. Открылась гангрена: сначала почернел, как уголь, один палец, потом другой, затем чернота пошла вверх. Боли страдалица терпела страшные. Так началась ее Голгофа.

Друзей у Елены Мартыновны было много, мы все ее навещали, и, наконец, положили в больницу, где ей ампутировали ногу выше колена. Елене Мартыновне было уже за восемьдесят. Домой возвращаться калекой она не могла, так как некому было за ней ухаживать. Наша семья уже переехала в Москву. Старушку поместили в туберкулезную больницу, в которой она проработала всю жизнь. Там все ее любили, ухаживали за ней, но нас, ее друзей, это очень не устраивало: мы не смогли уже навещать Елену Мартыновну, так как боялись туберкулеза. Старушка обижалась, но что было делать?

Я в те годы сидела в летнее время с маленькими внучатами, боялась принести заразу домой, не хотелось вызывать недовольство у членов своей семьи. А потом больницу закрыли на ремонт, а лежачих больных старушек перевезли куда-то очень далеко. В одну из морозных зим, когда лопались провода от инея и люди страдали от холода, Елена Мартыновна отошла в вечность. Ее похоронили друзья на Гребневском кладбище. Владыка Сергий, посещая родные могилки, вспоминал в святых молитвах рабу Божию Елену, нашу благодетельницу в его юные годы.


Людмила
Людмила
Захар
17 лет
Серафим
10 лет
Самара
59728

Комментарии

Пожалуйста, будьте вежливы и доброжелательны к другим мамам и соблюдайте
правила сообщества
Пожаловаться
Оля Василькова
Оля Василькова
Кашин
спасибо
Пожаловаться
Людмила
Людмила
Захар
17 лет
Серафим
10 лет
Самара
Пожаловаться
Тотоша
Тотоша
Пермь

наконец то я дорвалась) читаю) спасибо, Людмила

Пожаловаться
Людмила
Людмила
Захар
17 лет
Серафим
10 лет
Самара
Пожаловаться
Наталия
Наталия
Василий
20 лет
Варвара
11 лет
Василисса
8 лет
Ляховичи

какая тёплая книга, люди замечательные....

Пожаловаться
Людмила
Людмила
Захар
17 лет
Серафим
10 лет
Самара



Пожаловаться
Счастье Рядом
Счастье Рядом
Михаил
9 лет
Новосибирск

одна из моих любимейших книг — наш владыка Сергий… Царствие ему Небесное…

за год до свадьбы была на его могилки, просила о молитвенной помощи определить мне мою судьбу… через год на территории этого же собора муж сделал мне предложение....

Пожаловаться
Людмила
Людмила
Захар
17 лет
Серафим
10 лет
Самара
Дивно!
Пожаловаться
Людмила
Людмила
Захар
17 лет
Серафим
10 лет
Самара

Православный читатель уже знаком с недавно вышедшей автобиографической книгой Натальи Николаевны Соколовой «Под кровом Всевышнего». В ней жена священника и мать пятерых детей рассказывала о своей жизни, о радостях и горестях семьи священнослужителя.

Новая работа того же автора посвящена жизнеописанию ее сына — епископа Новосибирского и Бердского Сергия (Соколова; 1951-2000), отошедшего ко Господу на 50-м году своей земной жизни. В книге отражены все этапы становления будущего архиерея, рассказывается о его самоотверженном служении, пронизанном любовью Владыки к Богу и пастве, вверенной ему Господом.

Проникновенное повествование матери, а также письма епископа Сергия родным, интервью, слова и выступления, исполненные спасительной верой Христовой, несомненно, принесут духовную пользу читателям, приведут к глубокому осознанию того, что вся жизнь человеческая в руках Господа и милость Его безгранична.